Вторушина Н. Переселение жителей деревень Братского острога на московский тракт в первой половине XVIII в.

Исход жителей из братских деревень начался еще в первой четверти XVIII в. Согласно «Книге счетной хлебного повытья и денежного сбора 1718-1723 годов», в которой приведен список недоимщиков, часть из них – беглецы. В том числе, из Братской волости бежало 16 крестьян и 10 хлебных обротчиков[1]. Назовем лишь несколько причин: обнищание; выпаханность пашни, которой владели «с прошлых давних лет»; рекрутская повинность, переселение на Аргунь, введение подушевого налога (с 1724 г.) и проч.

В поисках лучших мест обитания народ бежал за Байкал, на Лену, на Енисей… и к уже известной казакам, купцам и промышленным людям просёлочной дороге, соединявшей Красноярск и Иркутск.

В этом направлении по мере освоения пойменных берегов р. Оки и ее притоков Оки и Ии расширялась Братская волость, пока у нее не отделили Барлуцкую (иначе – Барлукскую) волость.

Ко времени учета земель Барлуцкой волости из 50 крестьянских дворов 19 были связаны с ямщицким делом или готовились стать ямщиками. Почти все переселились с согласия илимской воеводской канцелярии, т. е. «по указу», и лишь 4 двора перешли сюда самовольно. Большинство таких крестьян, тяготевших к ямскому промыслу, переселялись сюда с 1719 г. из других волостей Илимского уезда, главным образом, из Нижне-Илимской слободы[2].

Но можно привести пример ранней миграции братских жителей (через Барлук) по р. Оке.

Так, в переписи Сонцова-Засекина (1723 г.) кр-н Логин Берестенников с детьми значился в Шамановом погосте Братского острога[3], по 2-й переписи (1745 г.) сын Логина – Андрей с братьями и сыновьями, значатся уже в д. Гадалинской Барлуцкой слободы, с пометой, что он в 1743 г., «написан на Кимильтейской станец в ямщики, а в подушном платеже остался в Барлуцкой слободе в семигривенном окладе»[4].

Барлуцкая деревня, по сути, явилась стартовой площадкой для передвижения жителей Илимского воеводства на Московскую столбовую дорогу.

Еще одно свидетельство 1734 г. находим в повествовании протоирея Прокопия Громова[5], описывающего заботу иркутского Епископа Иннокентия Неруновича о жителях Тулуновского селения. Читаем: «…пашенные крестьяне Иван, Яков, Василий, Никифор Распопины; Михайло Рукавишников; Василий Татаринов; Иван Сахоровский; Никита, Иван, Илья, Константин Распопины; Прохор, Герасим Татариновы; Сергей, Иван, Трофим Беломестные; Федор Балдаков; Никифор и Петр Мурашевы, Петр Логинов, Стефан и Михайло Лыткины и прочия тоя деревни жители по обещанию своему просили в тои Тулуновской деревне построить своим иждивением церковь во имя Святаго Пророка Ильи…». Крестьяне сетовали, что живут они от своей приходской Успенской Барлуцкой церкви в дальнем расстоянии – в 50 верстах.

Как было установлено, из 22-х перечисленных тулуновских просителей 16 – бывшие братские жители: братья Распопины Иван, Никита и Илья с сыновьями – из Тангуевской деревни; Татариновы – из деревни Теминской; Михаил Рукавишников, отставной солдат – из Шамановского погоста; Беломестные – из деревни Большая Када; Балдаков – из деревни Большой Окинской.

«…с полным обрадованием дал Преосвященный грамоту на строение просимой церкви (19 сент. 1734 г.) на имя Ивана Распопина».  Не смотря на усердие тулуновцев и на то, что в последствии от Преосвященного было разрешено обывателю Михайлу Иванову Рукавишникову чинить сбор по Иркутской и даже по Тобольской епархиям на Тулуновскую церковь, строение ее задлилось. Только 30 декабря 1740 г. Тулуновской церкви выборные церковный староста Никита Татаринов да житель Федор Горяинов донесли Преосвященному «о готовности ея к освящению»[6].

Тогда же был дан указ Строителю Братской Пустыни Иеромонанаху Илариону освятить в Тулуновском селении храм, но не во имя св. Пророка Ильи, как начально просили прихожане и как гласила грамота на заложение, а в честь Покрова Пресвятой Богородицы.

Смею предположить причину перемены именования церкви: ко времени освящения Тулуновской церкви уже существовала церковь Пророка Ильи – в д. Большой Окинской (с 1731 г.)[7].

Благодаря немецкому ученому Иоганну Гмелину[8] сохранилось описание маршрута в 1735 г. по сухопутной дороге от Удинска до Тулуна, где уже были: Тулуновская деревня из 10 домов со станционным домом; зимовье Шарагул [так в тексте]; погост Барлук на р. Оке, состоявший на 50 слишком домов; д. Уянская, дорога к которой не была отмечена верстовыми столбами[9].

Отметим присутствие по служебной надобности в Тулуне еще одного братского жителя.  В 1736 г. для поимки беглых людей из Камчатской экспедиции иркутский провинциальный воевода А.Л. Плещеев предложил илимскому управителю М.Я. Бейтону учредить заставу в Тулунской деревне. Для исполнения досмотра илимские служилые люди выбрали из своей среды начальника новой заставы – Семена Мироманова[10]. Семен Иванович Мироманов, потомственный казак из д. Пьяново, был обязан учитывать проезжающих через тулунскую заставу в шнуровую книгу, специально присланной из иркутской канцелярии.

Приведенные факты свидетельствуют о том, что еще до Указа енисейской и иркутской провинциальных канцелярий 1743 г. о сдаче на подряд строительства новых станций и зимовий по тракту, братчане уже обживали притрактовую территорию.

Те, кто соглашался постоянно жить на перевозах, станциях, станцах и зимовьях, освобождались от платежей за пользование землей сверх надела. Однако, подушный налог и другие подати сохранялись. Ближние к дороге сенокосные и пахотные угодья занимать без разрешения властей запрещалось[11].

Привлеченные льготными мерами большее число из них «перешли собою за хлебной скудостью», то есть, самостоятельно, от нужды. Причем, переход был существенным: в д. Исакова не осталось Исаковых, в Тангуевской – Роспопиных, в д. Малокадинской – Миромановых, в д. Теминской – Татариновых, в д. Долоновой – Бухаровых.  По тем временам самовольное оставление места жительства или самовольный уход от занятий считались бегством. Но беглецов в этом случае не наказывали, а подписывали в ямщики, оставляя при этом в подушном налоге в Братском остроге. Так, в 1743 г. 68 братских переселенцев по указу «были подписаны в ямщики для содержания подводной гоньбы», но в подушном платеже оставались в Братском остроге[12].

Исследователи Нефедьева А.К. и Тихонов В.В. привели сведения о поселении братчан на станциях московского тракта, указав 1743 г. ранним годом их прибытия[13]. Скорее всего, этот год следует считать датой подписания договора/контракта на «подводную гоньбу».

Для изучения вопроса миграции жителей Братской волости были использованы материалы государственного архива Иркутской области (ГАИО) и Российского государственного архива древних актов (РГАДА). В частности, во второй Переписи 1745 г. зафиксированы сведения о переселенцах из разных деревень Братского острога в притрактовые поселения[14]:

— в Тулуновское 119 крестьян (далее – кр.), 22 разночинца (далее – разн.);

— в Мануцкое 17 кр., 3 разн.;

— в Бадарское 12 кр., 4 разн.;

— в Шерагульское 32 кр., 1 разн.;

— в Уянское 54 кр.;

— в Кимильтейское 31 кр., 2 разн.

В ходе исследования была уточнена 21 деревня, из которых переселились на станции московского тракта 76 братских семейств (главы хозяйств с членами семьи).  Сведения систематизированы по рекам Ангаре, Оке, Ие и прилежащим к ним поселениям.

Переселенцы из Братского острога:

Бунд[т]ин Козьма Андреевич, разн. (станция Шерагул, 1745 г.)[15]

Лухмягин Григорий Иванович, разн. (ст. Шерагул, 1748 г.)

Ермаков Василий Никифорович, разн. (ст. Тулун, 1743 г.)

Переселенцы из ангарских деревень:

Д. Баяновская

Ведерников Василий Васильевич, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Ведерников Мирон, кр. (Тулун, 1743 г.)

Д. Исакова

Исаков Михаил, разн. (ст. Тулун, 1743 г.)

Д. Краснояровская

Муратов Дмитрий Петрович, кр. (д. Кутулицкая, 1754 г.)

Д. Мамырская Малая

Королев Алексей, разн. (ст. Тулун, 1752 г.)

Д. Московская

Московской Анисим Игнатьевич, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Д. Наратаевская

Дорофеев Яков, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Юдин Петр, разн. (ст. Тулун, 1753 г.)

Королев Григорий, бобыль (ст. Шерагул, 1743 г.)

Мясня[и]ков Иван Захарович, кр. (ст. Шерагул, 1743 г.)

Огородников Андрей Титович, кр. (ст. Шерагул, 1743 г.)

Д. Падунская

Дубровин Иван, кр. (ст. Шерагул, д. Мануцкая, 1743 г.)

Дубровин Марк Осипович, кр. (Шерагул, д. Мануцкая, 1743 г.)

Серышев Иван, кр. (ст. ст. Тулун, 1743 г.)

Серышев Петр, кр. (ст. Шерагул, 1743 г.)

Д. Пьяновская

Мироманов Гаврила Федотович, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Мироманов Афанасий Лукьянович, кр. (ст. Шерагул, 1743 г.)

Роспопин Григорий Матвеевич, кр. (ст. Шерагул, д. Мануцкая, до 1734 г.)

Д. Романовская

Романов/Шараглазов Михаил, кр. (ст. Шерагул, 1758 г.)

Д. Филиповская

Бердников Дмитрий Иванович, кр. (ст. Шерагул, 1743 г.)

Огородников Дмитрий, кр. (ст. Шерагул, 1743 г.)

Орлов Андрей Федорович, кр. (ст. Кимильтей, 1743г.)

Переселенцы из окинских деревень:

Д. Большая (Окинская)

Балдаков Тихон Федорович, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Ермаков Григорий Андреевич, разн. (ст. Шерагул, 1749 г.)

Мясников Петр Андреевич, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Расторгуев Федор Федорович, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Шадрин Иван Степанович, кр. (ст. Шерагул, 1743 г.)

Д. Долголуцкая

Потапов Семен Михайлович, разн. (ст. Кимильтей, 1751 г.)

Д. Долоновская

Бухаров Григорий, кр. (ст. Зима, д. Уянская, 1743 г.)

Бухаров Кирилл Алексеевич, кр. (ст. Кимильтей, д. Уянская, 1743 г.)

Бухаров Максим Софронович, кр. (ст. Зима, д. Уянская,1743 г.)

Бухаров Матвей Дмитриевич, кр. (ст. Кимильтей, 1743 г.)

Бухаров Тимофей Яковлевич, кр. (ст. Кимильтей, д. Уянская, 1743 г.)

Бухаров Федор Данилович, кр. (ст. Кимильтей, д. Уянская, 1743 г.)

Долгих/Долгов Петр, кр. (ст. Кимильтей, 1743 г.)

Долгих/Долгой Ерофей, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Назимов Павел, кр. (ст. Зима, 1758 г.)

Д. Кадинская Большая

Беломес[т]ной Сергей Яковлевич, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Суты[у]рин Афонасий, кр. (ст. Кимильтей, 1743 г.)

Терпугов Афонасий Маркович, кр. (ст. Кимильтей, 1743 г.)

Трапезников Григорий Галактионович, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Д. Кадинская Малая

Мироманов Матвей Никифорович, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Роспопин Федор Никитович, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Тарасов Козьма Трофимович, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Д. Калтуцкая [Победухинская]

Брусенков [Победухин] Козьма Тимофеевич, кр. (д. Уянская, 1743 г.)

Корноухов Андрей Григорьевич, кр. (ст. Шерагул, 1743 г.)

Корноухов Еремей, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Шамановский погост

Беляев Федор Максимович, кр. (ст. Зима, 1748 г.)

Берестенников Андрей Логинович, кр. (ст. Кимильтей, до 1743 г.)

Бояркин Никита Михайлович, кр. (ст. Шерагул, 1743 г.)

Горносталев Федор Яковлевич, кр. («с братом Степаном записались по силе указов на станцию на большую Якуцкую дорогу в д. Уянскую для подводной гоньбы в 1732 г.»)[16]

Колнегорской [Калиногорцев] Григорий, кр. (ст. Куйтун, 1748 г.)

Малков Леонтий Никифорович, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Плаутин [Поплаутин] Михайло, кр. (ст. Куйтун, 1750 г.)

Рукавишников Михаил Иванов, разн. (ст. Тулун, д. Бадарская, до 1734 г.)

Соловьев Матвей Яковлевич, кр. (ст. Кимильтей, 1743 г.)

Тельных Никита Петрович, кр. (ст. Кимильтей, 1743 г.)

Переселенцы из ийских деревень:

Д. Ербинская

Сутырин Илья, кр-н (ст. Кимильтей, 1743 г.)

Цывозерцов [Чивазерцев] Иван, разн. (ст. Кимильтей, 1743 г.)

Д. Кобинская

Безносов Афонасий Петрович, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Безносов Козьма Петрович, кр. (ст. Тулун, 1743 г.)

Корноухов Василий Петрович, кр. (ст. Шерагул, д. Бадарская,1743 г.)

Д. Тангуевская

Брянской Павел Дементьевич, разн. (ст. Шерагул, д. Мануцкая, 1751 г.)

Распопин Василий Иванович, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Роспопин Илья Осипович, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Роспопин Константин Григорьевич, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Роспопин Никита Осипович, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Роспопин Никифор Иванович, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Роспопин Яков Иванович, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Д. Теминская

Ермолаев (Ермаков) Семен Александрович, кр. (ст. Шерагул, д. Бадарская, 1743 г.)

Татаринов Василий Елизарьевич, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Татаринов Гаврило, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Татаринов Петр, кр. (ст. Тулун, до 1734 г.)

Подписанные в ямщики переселенцы «селились домом на порозжую землю», занимались хлебопашеством; строили дома и почтовые станции; выполняли ямскую гоньбу, перевозя пассажиров и грузы; предоставляли лошадей; сопровождали этапы осужденных и проч. Таким образом, братские жители пополнили сословие ямщиков, призванное обслуживать трактовые нужды.

Развитию хлебопашества способствовали плодородные земли, примыкавшие к тракту; большие семьи, объединенных общим хозяйством; льготы, представленные правительством. Эти обстоятельства позволили накрепко осесть переселенцам на новой земле.

Извозный промысел стал одним из основных занятий переселенцев. На начальном этапе освоения тракта заниматься извозом было выгодно из-за высоких провозных цен и отсутствия конкуренции. Предпринимались попытки дальнего извоза – за пределы Иркутской губернии.  Известен случай в 1870 году, когда шерагульские крестьяне Савелий и Петр Миромановы (из братчан) первыми решились ехать в далекий извоз до Томска (1189 верст). Попытка оказалась неудачной, в дороге потеряли 15 лошадей и сами вернулись «караульными при чужих возах»[17].

Для сопровождения ссыльных на маршруте Тулун – Иркутск в этапные команды поступали в основном люди, «невидные по фрунтовой службе». В них рекомендовалось набирать преимущественно людей семейных, приближая их, по возможности, к местам прежнего жительства.  К примеру, рядовой Шерагульского этапа Афанасий Андрианов Дубровин (из 5-го поколения братских переселенцев) в середине XIX в. сопровождал ссыльных на 8 этапе от Шерагула до Тулуна.

Первоначально переселенцы, в основном, относились к приходу Тулуновской слободы Покровской церкви (1741 г.). С развитием притрактовых почтовых станций появились и новые церкви: Троицкая Зиминского станца (1760 г.), Николаевская Кимильтейского станца (1770 г.), Ильинская Куйтунского станца и Гадалейская Вознесенская Шарагульского станца (1780 г.), Михаила Архангела Шерагульская (1864 г.).

В дальнейшем исследовании использовались метрические книги этих церквей (от 1773 г.), по которым стало возможным отследить присутствие и развитие последующих поколений братских переселенцев.

Следует отметить следующее.

Еще в 1743 г. «Инструкцией по учинению вновь ревизии» предписывалось вести отдельный учет «ямщиков и их детей, братьев и свойственников, для ведома ж переписать, и переписные книги отослать в Ямскую канцелярию»[18]. Такой учет сословного состояния по Нижнеудинскому уезду Иркутской губернии был отражен лишь в 3-ей переписи 1762 г.

В 80-х годах XVIII в. семейный уклад у ямщиков, судя по исполнению церковных обрядов (крещение, венчание), соблюдался в рамках своего сословного состояния.

К примеру: «25 июля 1773 г. У ямщика Никифора Алексеева Роспопина [родилась] дочь Феврония. У нее восприемниками были: отцом – Тулуновского станца ямщичей сын Арсентей Роспопин, матерью – того станца ямщика Василия Дубровина жена ево Евдокия Григорьева»[19].

Или: «25 апр. 1776 г. Венчан ямщик Иван Афонасьев Берестенников с невестою Тулуновского ямщика Ивана Беломестного на дочере ево девице Акилине первым браком»[20].

Метрические записи также содержат сведения о ясашных, получивших при крещении в православие прозванья (фамилии) от братских Дубровиных, Татариновых, Беломестных, Бухаровых, Ермаковых, Роспопиных, Горносталевых. К примеру: «11 февр. 1777 г. У ясашново Терентия Беломесного [родился] сын Димитрей, у коего восприемниками были: отцом – тулуновский ямщик Григорий Зарубин, матерью – умершего ясашново Михайла Ермакова дочь ево девица меньшая Евдокия»[21].

Об оседлости и занятии свидетельствуют церковные записи, где значатся сыновья и внуки братских переселенцев:

— прихода Зиминской Троицкой церкви ямщики: Осип Беляев; Абрам, Алексей, Егор, Ефим, Иван Семенов, Лев Алексеев, Петр, Терентий, Федор Бухаровы; Родион Соловьев;

— прихода Кимильтейской Николаевской ямщики: Афонасий, Денис, Кирилл, Козьма Андреев, Прокопий Берестенниковы; Архип Иванов, Емельян, Козьма Сергеев, Иван Алексеев, Иван Кириллов, Леонтий, Матвей, Прокопий, Семен Яковлев, Сергей Кирилов Бухаровы; Петр Долгих; Борис, Клим, Максим Андреев, Семен Федоров, Спиридон Орловы; Герасим Семенов Потапов; Алексей, Анисим, Константин, Никифор Соловьевы; Иван Ильин, Моисей, Федор Матвеев Сутырины;

— прихода Куйтунской Ильинской церкви ямщики: Василий Федотов, Евлампий Федотов, Сила Федотов, Трефил Федотов, Петр Петров Ведерниковы; Фома Долгих; Осип Григорьев Ермаков; Михаил Федотов Исаков; Лукьян Тимофеев Мясников; Григорий, Терентий Максимов [О]Плаутины.

Значительное число потомков братских ямщиков укоренилось в Тулуновской волости, о чем свидетельствуют записи Исповедных ведомостей за 1797 г. Тулуновской Покровской церкви[22], см. таблицу:

Уже к началу 80-х годов XVIII в. третье поколение тулуновских, шерагульских, куйтунских ямщиков значилось в метрических книгах крестьянами. Лишь в приходах Зиминской Троицкой и Кимильтейской Николаевской церквей еще сохранялись прихожане-ямщики.

В дальнейшем, в феврале 1825 г., сенатским указом «…для сведения и в потребном случае надлежащего исполнения…» было предписано: ямщиков, желающих перейти в другое податное состояние (крестьян, мещан, купцов), произвести по каждой губернии. При этом, ямская повинность у них оставалась в виде предоставления необходимого числа лошадей по раскладке земского сбора. Кроме того, поменяв сословие, ямщик терял землю сверх своего усадебного участка, которая изымалась в казенное ведомство[23].

Для большинства братских переселенцев притрактовая зона стала второй родиной. Прежде всего, они участвовали в решении государственной задачи по обслуживанию и содержанию важного транспортного пути сообщения – Московского тракта. Кроме того, братчане сыграли существенную демографическую роль в формировании постоянного населения и способствовали экономическому развитию Прибайкалья.

В качестве примера приведены несколько родословных схем закрепившихся на тракте фамилий.

1. Дубровины в Манутской деревне:

2. Миромановы в селе Шерагул:

3. Сутырины в Кимельтее:

4. Бухаровы в Уянской деревне:

Жизнь на большой дороге склоняла к взаимному объединению и тесному общению трактовых жителей. Характер хозяйственной деятельности способствовал взаимопроникновению занятий, культур, языков, что, в свою очередь, сформировало особый сибирский ген отчаянного выживания.

[1] Шерстобоев В.Н. Илимская пашня. / – Том 1. — Ирк. обл. изд-во. – 1949. – С. 130.

[2] Шерстобоев В.Н. Илимская пашня. / – Том 2. — Ирк. кн. Изд-во. – 1957. – С. 161.

[3] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 160. Л. 84.

[4] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ед. хр. 1045. Л. 351.

[5] Иркутские епархиальные ведомости. 1867, № 26, с. 332.

[6] Там же, с. 333.

[7] Калинина И.В. Православные храмы Иркутской епархии. ХVII – начало XX века. — М.: изд-во «Галарт», 2000. С. 499.

[8] Иоганн Георг Гмелин (1709-1755), в 1732 г. отправился в Сибирь в составе экспедиции Витуса Беринга.

[9] Григорьев А.Д. Устройство и заселение Московского тракта в Сибири с точки зрения изучения русских говоров. — Томск : Том. губ. отд. Госиздата, 1921. – 116 с. — (Известия и-та исследования Сибири. Труды ист.-этногр. отд. ; № 6, № 1, с. 47).

[10] Шерстобоев В.Н. Илимская пашня. Том 2. / — Ирк. кн. изд-во. 1957. С. 431.

[11] Быконя Г.Ф.  Заселение русскими Приенисейского края в XVIII в. / Краснояр. гос. пед. ун-т им. В.П. Астафьева. – Красноярск, 2013. С. 151.

[12] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ед. хр. 1059. Л. 972-1019.

[13] Нефедьева А.К., Тихонов В.В. Московский тракт /— Иркутск : ГУК АЭМ «Тальцы», 2010. — 320 с.

[14] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ед. хр. 1044. Л. 154об.-167об.

[15] В скобках указаны места и даты приписки.

[16] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ед. хр. 1045. Л. 359.

[17] Материалы по исследованию землепользования и хозяйственного быта сельского населения Иркутской и Енисейской губерний./ – Т. 2: Иркутская губерния, вып. 4. – 1890. – С. 303.

[18] Полное собрание законов Российской империи [Собрание 1-е. С 1649 по 12 дек. 1825 г.]. – СПб.: Тип. 2-го Отд-ния Собств. Е.И.В. канцелярии, 1830. Т. 11. С. 975.

[19] ГАИО. Ф. 50. Оп. 7. Ед. хр. 15. Л. 82.

[20] ГАИО. Ф. 50. Оп. 7. Ед. хр. 23. Л. 66 об.

[21] ГАИО. Ф. 50. Оп. 3. Ед. хр. 2. Л. 197.

[22] ГАИО. Ф. 50. Оп. 7. Ед. хр. 54. Л. 251-281.

[23] ПСЗ. [Собрание 1-е. С 1649 по 12 дек. 1825 г.]. – СПб.: Тип. 2-го Отд-ния Собств. Е.И.В. канцелярии, 1830. Т. 40. С. 112.