Вторушина Н. Про братских Миромановых…

По мнению исследователей, фамилия Мироманов относится к распространенному в России типу фамилий тюркского происхождения. Основой для нее послужило тюркское личное имя Мираман.

Благородное тюркское имя Мираман восходит к сочетанию персидского слова «мир», образованного путём изменения арабского слова «эмир», имевшего значения «военачальник, повелитель, глава государства, начальник; господин», с арабским словом «аман» – «живой, здоровый, благополучный».

Длительное существование старинной фамилии в русском языке привело к тому, что она приобрела нынешний вид Мироманов.

1.«Без русского толмача быть нельзя…»

В 1635 г. енисейский воевода Племянников для усмирения немирных и непослушных бурятских князцов и их улусных людей на Оке и Ангаре отправил сына боярского Миколая Радуковского с отрядом 100 человек. Продвигаясь к устью реки Оки Радуковский жаловался в отписке воеводе на отсутствие бурятского толмача, при том, что с отрядом шел на Ангару «малой новокрещен Петрушка для брацково языку и тот де Петрушка русково языку не умеет…»[1].

В 1658 г. енисейский служилый этот толмач Петрушка «живет в Братцком остроге и служит без перемены».  Свидетельством тому является упоминание его имени в материалах сыска о неблаговидных делах приказчика боярского сына Ивана Похабова. Один из допрошенных казаков заявил, что Иван Похабов на толмача Петра Мироманова «государево великое слово сказал» и посадил в тюрьму со словами «для чего де ты, Мироманко, ездишь к брацким людем в улусы и велишь брацким людем на меня Ивана, писать челобитье».[2]

В челобитной служилых, пострадавших от «деяний» Похабова, про Петра Мироманова сказано: «у толмача Петрушки взял [Похабов]три лисы, семь соболей, дочь у него брал к себе в постелю насильно»[3].

Биобиблиографический словарь «Служилые люди Сибири…» подтверждает личность толмача: «Мироманов Петр Андреев – енисейский толмач, до 1658 года служил в Балаганском остроге. Сын боярский И. Похабов сказал на него государево великое слово и посадил за то, что Петр подговорил бурят писать челобитную на Похабова. В 1662 году значился как братский новокрещен»[4].

В «Книге именной Енисейского острога … 1662 года» действительно значится на денежном и хлебном жаловании «… братцкой новокрещен Петрушка Ондреев Мироманко …»[5].

По версии Акишина М.О.[6] «… сибирские «иноземцы», еще детьми попадали в плен к русским, становились ясырями и некоторое время пребывали в статусе дворовых людей или жили при служилом гарнизоне русского острога. Но затем они могли быть поверстаны в государеву службу и со временем становились толмачами. Для такого изменения своего статуса, они должны были соответствовать как минимум двум условиям: усвоить русский язык и продемонстрировать преданность российскому самодержцу».

Вполне возможно, что «братский (иначе – бурятский) новокрещен» Петрушка пережил подобную историю.

Изучение Окладных книг жалованья енисейским служилым позволило установить нескольких казаков Миромановых (Мироманковых). Так, в числе енисейских рядовых пеших казаков, несущих службу «в Братских и Ыркутцком острогах и на Байкале озере без переменно и что им оклад денег (5 рублей) и хлеба и соли», значатся Мироманковы: Федька Петров, Данилка Петров и Ивашка Петров. Есть основание полагать, что они приходится друг другу братьями и сыновьями Петрушки — Петра Андреева сына, Мироманова.

Рядовой пеший казак второй сотни Федька Петров Мироманков значится в Окладных книгах за 1662, 1668 и 1669 гг.

Рядовой пеший казак четвертой сотни Данилко Петров Мироманков значится в Окладных книгах за 1662-1683 гг. Умер в 1683 г. в Братском остроге.

Казачий сын Ивашко Петров Мироманков в 1682 г. был поверстан в выбылое место и оклад рядового пешего казака третьей сотни и значится в Окладных книгах до 1703 г.

И это еще не все… В Крестоприводной книге за 1682 г. обнаружен присягающий новому Государю Петру I пашенный крестьянин Братского острога Никифорко Петров Мироманков.

Итак, по выявленным данным вырисовывается схема первых двух поколений Миромановых (схема 1):

Следует отметить, что до XVIII века в ходу была особая форма личных имен – полуимена. Полуимя представляло собой морально-уничижительный вариант сокращённого обычного имени, которое образовывалось путём прибавления к нему эмоционально-экспрессивного суффикса «-ка»: Петрушка, Федька, Данилка, Ивашка.[7]

Полуимя дополняло пулуотчество – Андреев сын, Петров сын. Полуотчество было основной, официально употребляемой формой для лиц всех сословий. Полное отчество с окончанием «-вич» по тем временам употреблялась как элемент особенно почетной формы обращения. Далее в тексте будет использоваться привычное нам именование личности.

2.«Становились казаками по рождению или по желанию…»

До организации постоянных гарнизонов при острогах срочную годовую службу исполняли енисейские казаки-годовальщики. Наиболее многочисленную группу служилых людей составляли представители рядового состава: конные и пешие казаки.

 «Охочих людей» в казаки набирали двумя способами: «по прибору» и «по указу».

«Прибор» с обещанием различных льгот производили обычно воеводы, назначаемые в Сибирь.

Сначала «прибирался» сотник, который приглашал десятников, те подбирали рядовых казаков или стрельцов. «Прибранные» десятники давали «поручные записи»: «Се аз, десятник NN, да его десятка (такие-то) поручились есмя промеж себя всем десятком, десятью человеки, друг по друга у сотника N в том: быти нам на государевой службе в городе  N на житье в стрельцах (или конных или пеших казаках) и государева служба служити, а не воровати, корчмы и бл…и не держати и зернью не играти и не красти и не бежати, а кто из нас из 10 человек сбежит и на нас на порутчиках, на мне, на десятском и товарищах моих, государево жалованье, денежное и хлебное и пеня государева, а в пене, что государь укажет, а наши порутчиковы головы в голову место»[8].

Подобранные таким образом служилые люди получали из казны подмогу (десятник 2 р.25 к., рядовые женатые по 2 р., а холостые по 1 р. 50 к.).

Но чаще служилые люди посылались «по указу», без всяких поручных записей и принимали присягу на месте. При малолюдстве беспредельной Сибири каждого человека старались употребить с пользой, поэтому в служилые «верстались» (назначались) и ссыльные, и промышленные, и гулящие люди.

Указом 1649 г. Сибирский Приказ впервые установил енисейским служилым людям в Илимском, Верхоленском и Братском острогах годовые окладные и неокладные денежные и хлебные расходы. Рядовым пешим казакам — «оклад денег по пяти рублей, хлеба по пяти четей с осминой ржи (около 22 пудов), по четыре чети овса (16 пудов), по два пуда без чети соли человеку»[9].

Путь из России на Восток приводил к Илимскому острогу, от него открывался выход на восток – на Лену и Амур. Обратный путь также лежал через Илимск, откуда за 30-50 дней можно было прямым путем доехать «к Москве».

Илимский уезд, образованный в 1646 году, стал первой административно-территориальной единицей в Приилимье. В начале 1683 г. в рамках мероприятий по увеличению обороноспособности Илимский острог в числе забайкальских и даурских острогов был включен в Енисейский разряд в подчинение енисейского воеводы, князя К.О. Щербатова. А Братский острог с деревнями только в 1705 году был отнесен к Илимскому воеводству, до этого он находился в прямом ведении Енисейска.

К концу XVII века енисейские казаки становились постоянным населением новоприбранных земель. В 1698 году постоянно проживающих енисейских казаков в Братском остроге числится 25 чел.; с ними братья, дети, племянники и внуки – 44 чел.  Всего 69 чел. мужского пола[10].

Казаки были свободными людьми, не платили подушных сборов, служили без срока, не имели Устава службы и никаких особенных прав: «преимущества никакого не имеют и находятца все почти в единственном состоянии».

Чтобы пополнять недостаток в служилых людях велся учет их детей от 13 до 25 лет. Для этой цели в Илимск и Иркутск из Братского острога «для разбора и освидетельствования» направляли «служилых людей, их детей, племянников, братьев, кто явится годным, а токо ж негодным заразными болезнями или за старостью».

Штат служилых людей в Илимском воеводстве был установлен в 1726 г. В Реестре[11] были указаны годные к службе казаки Братского острога: Никифор Ермаков; Степан и Федот Калгины; Михаил Иконников; Леонтий, Иван и Тарас Микляевы; Мирон и Гаврила Миромановы; Козьма, Семен Петрович, Семен Никитович и Алексей Ознобихины; Иван Рыбников; Яков Исаков; Степан Березовской; Григорий Брянской; Михаил Минин; Василий Попов; Семен Галятин; Федор и Михаил Скорняковы. Итого 22 человека. Указаны также казачьи дети – 14 человек; негодные к службе за старостью – 2 (Яков Данилов и Иван Распутин); верстан в посад – 1 (Осип Хромцов); умерли 7 человек.

Далее рассмотрим развитие рода по поколениям от сыновей Петра Андреевича Мироманова.

О судьбе Федора Петровича Мироманова и его семье сведений не найдено. В составе енисейского отряда он мог быть откомандирован в отдаленные остроги и острожки Енисейского разряда, где и затерялись его следы.

Родовая линия Данилы Петровича Мироманова

Данила Петрович Мироманов, енисейский рядовой казак четвертой сотни, вероятно, последние годы жизни служил при Братском остроге, где и скончался в 1683 году. Единственный установленный по архивным документам его сын именовался то Федот, то Федосей.

Казак Федот/Федосей Данилович Мироманов служил «с пашни» без хлебного жалованья, его годовое денежное жалованье в 1706 г. составляло 5 рублей.

Перевод служилых с хлебного жалованья «на пашню» произошел в 80-х годах XVII века, когда уже оскудели «енисейские присылки» и надо было обходиться своим хлебом.

Это значило, что служилые люди могли заниматься сельским хозяйством для своего пропитания, для чего воевода выделял им необходимую площадь земли. Размер пашни устанавливался от размера хлебного жалованья: 1 четверть ржи хлебного жалованья давала право пахать 1 ржаную десятину. Таким образом, рядовые казаки получали право пахать 5,5 десятин ржаных. На условиях службы «с пашни» тягло также несли родственники служилых людей: сыновья, братья, племянники, так называемые «казачьи дети». То есть, пашня кормила большое количество членов семьи и являлась источником платежей в казну.

В последние годы службы Федот/Федосей Мироманов занимался сбором ясачной казны в Верх-Ангарских Ицких улусах. Умер в 1707 г.

 Его сын Гаврила Федотович, признанный годным к казачьей службе в 1726 г., также служил «с пашни». По ведомости Братской Приказной избы в 1730 г. «владел пахотной землей с сенными покосами за полный его хлебный оклад с прошлых давних лет»[12]. По уточненному штату илимских казаков в 1745 г. от службы отчислен, «а в ево место приверстан сродственник ево Степан Микляев»[13]. В третьей Ревизии 1762 г. отставной служилый Гаврила Мироманов значился в разночинцах в д. Пьяново. Родовая схема Данилы Петровича Мироманова (схема 2):

Родовая линия Ивана Петровича Мироманова

В числе осевших в Братском остроге «енисейский казак Братского острогу годовальщик и житель Ивашка Мироманов». Еще в 1682 г. он, казачий сын, был поверстан в рядовые казаки 3-ей енисейской сотни вместо выбылого Фторки Фролова[14].  В братской истории он отметился тем, что в 1696 году в числе восставших жителей подписал челобитную Великому Государю Петру Алексеевичу с жалобой на приказчика Кафтырева: «…пожалуйте нас холопей и сирот своих, не велите ему, Христофору нас холопей и сирот ваших в вечное разорение дать…».

Иван Петрович Мироманов служил «с пашни» в д. Пьяновской без хлебного жалованья, его годовое денежное жалованье составляло в 1707 г. 5 рублей. В том же году платил он денежного оброку с домовой бани – 5 алтын, с одного дыма – 2 деньги. Не от хорошей жизни «брацкой служилой Иван Мироманов продал торговому человеку Андрею Никулину кобыленку. Шерстью вороною, грива на обе стороны, дву лет, а денег взял за тую кобыленку рубль»[15]. С этой «кобыленки» заплатил Иван пошлины гривну, а порукой при продаже ему был братский казак Яков Данилов.

По материалам Илимской воеводской канцелярии установлено, что у Ивана Петровича Мироманова было трое сыновей: Мирон (1689-1735), Андрей (1698?-1762), Семен (1705?-1750) – которые несли службу в Братском остроге Илимского воеводства.

Дети Ивана Петровича Мироманова (схема 3):

Первый сын Мирон Иванович 17 лет, холостой, в 1707 г. был выслан в Илимск к осмотру для посылки в Камчадальский острог. Однако, на Камчатку он не отправился, вместо него нашелся наемщик – еренчанин, промышленный человек Кирило Леонтьев сын Жаравлевых[16].

Судя по ведомости сбора налогов за 1725 г. Мирон Мироманов жил в д. Пьяновой и платил подушный налог 80 коп.

В 1726 г. при очередном разборе в Илимской воеводской канцелярии Мирон Иванович еще был признан годным к службе и в подушной переписи по д. Пьяновой в 1728 г. был указан фискалом[17].

В 1728 году «за старостью от службы отчислен, и в его выбылой оклад был приверстан брат его родной Семен Мироманов». До своей отставки «служилый Мирон Мироманов владел пахотной землей с покосы за полный свой хлебный оклад с прошлого 723 года (по Указу) от Илимской канцелярии, а в давних годах владел той землей отставной служилый Андрей Микляев». По ведомости Братской Приказной избы в 1730 г. «отставного служилого Мирона Мироманова земля с покосы лежит в пусте и ни у кого ни во владении»[18]. Умер в 1735 г., подушный налог до 2-й Переписи (1745 г.) за него платил сын Павел. Родовая схема Мирона Ивановича Мироманова (схема 3.1):

Сын Павел Миронович был вписан в Реестр казаков на место отца после его смерти. Умер в статусе отставного служилого в 1760 году в д. Пьяново.

Сын Лукьян Миронович, казак. У него сыновья: Афанасий, Афанасий же, Федор (1759-1815?), Ермолай (1776). О Федоре Лукьяновиче известно, что его денежное содержание в 1769 году составляло 2 рубля 20 с четвертью копеек. Жена его — Феодора Гавриловна (1766-1843), их дети: Михаил (1786), Степан (1792), Павел (1795 или 1799), Савва (1801), Ларион (1809-1814).

Сын Никита Миронович служилый, в первом браке с Агафьей Филипповной (1732) родились дочери: Евдокия (1765, брак в 1795 г. с Микляевым Сергеем), Агафья (1770, брак в 1796 г. с шамановским посельщиком Савой Кореневым), Агриппина (?). В 1780 г. Агафья Филипповна и дочь Агриппина скоропостижно скончались. Во втором браке с Марией Ивановной (1780-1823) у Никиты Мироновича родились: Анастасия (1800-1805), Ульяна (1804, брак в 1824 г. с Микляевым Афанасием Сергеевичем), Февронья (1809, брак в 1836 г. со вдовцом Миромановым Саввой Федоровичем), Федор (1811, брак в 1831 г. с Анастасией Степановной Романовой), Фекла (?), Татьяна (?).

Мироманов Андрей Иванович находился в казачьей службе с 1718 г. до 1758 г. В мае 1746 г. в числе казаков Братского острога он с братом Семеном подписали челобитную Всепресветейшей Державнейшей Великой Государыне Императрице Елисавете Петровне, самодержице Всероссийской Государыне всемилостивейшей о невыдаче денежного и хлебного жалованья за несколько последних лет: «…служили всякую пешую службу беспорочно, в равенстве, а денежным и хлебным жалованьем ис казны Вашего Императорского Величества не пожалованы…»[19].

В 1747 г. Андрей Мироманов был отобран для посылки в Анадырский острог, но уже в 1750 г. значился в Братском остроге «налицо» в числе 20 казаков, находящихся без службы. По этому случаю сотник Лоренц Кристен Лонг просит Илимскую воеводскую канцелярию «повелеть привезть сюда [в Илимск] и отдать оных для раскомандирования по городу Илимску в службу»[20].

В 1756 г. Андрей Иванович Мироманов, 62 лет, значится в Списке всем илимским казакам 1756 г.: «в грамоте и писать не умеет, женат, в штрафах и наказаниях не бывал, имеет палаш, а ружья никакого не имеет»[21]. До 1758 г. служил по Илимску в карауле и получал жалованье: денежное – 4 рубля 40,5 копеек; хлебное – 21 пуд 30 фунтов; круп – 1 пуд 14 фунтов. В тот же год за старостью от службы был отставлен. В 1762 г. «жительствует в Пьяновской деревне Брацкого острога своим домом». Родовая схема Андрея Ивановича Мироманова (схема 3.2):

Два его сына – Герасим (1734) и Калина (1742) также служили казаками.

Сын Герасим в первом браке был женат на Лукерье, взятой в Усть-Кутском остроге у разночинца Якова Челищева «по добровольному с обоих сторон договору». Герасим Андреевич, как и его сын Леонтий, прожили долгую жизнь, оставили многочисленное потомство и пребывали в штате казаков Братского острога до конца своей жизни.

Сын Калина состоял в гарнизоне служилых людей городской команды Илимска за 1772 год. Жена его Наталья Кузьминична (1750), у них сын-младенец Василий (6 мес.). Ежегодное содержание солдата Калины Андреева составляло: 7 рублей 50 копеек, 1 пуда 32,5 фунтов муки и 5 фунтов крупы в месяц.

Мироманов Семен Иванович в службу был поверстан в 1728 г. вместо своего брата Мирона и числился в казаках до 1750 г. После смерти отца и отставки брата от службы Семену пришлось оформлять семейную пашню в д. Пьяново, которая лежала «в пусте». Эта земельная история получила положительное разрешение в сентябре 1730 года. Приговором правителя Илимского города Петра Федоровича Петрова челобитная илимского служилого Семена Мироманова была удовлетворена: «за хлебное жалованье за полный оклад отдать вечно во владение в Пьяновской деревне пахотную землю с сенными покосами и протчими угодьями прежнего владельца отставного служилого брата его родного Мирона Мироманова по тем же межам, чем владел оный Мирон Мироманов»[22]. Таким образом, взамен хлебного жалованья Семен Мироманов получил даную на право личного поземельного пользования.

В 1736 г. илимские служилые выбирали его начальником новой заставы в Тулуне[23].  В 1744 г. Семен Иванович был определен по городу Илимску в службу. В 1746 г. его денежный оклад составлял 5 рублей. В 1748 г. «был удержан для необходимых государственных служб» от посылки в Анадырский острог и определен к «пивной верной продаже». Писарь также отметил, что    у него «у обоих рук пальцы сволокло». В последние годы службы его денежное содержание составляло 2 рубля 42 копейки. Умер в 1750 г. (Родовая схема Семена Ивановича Мироманова (схема  3.3):

Сыновья Семена Ивановича также состояли в казачьей службе.

В Именном списке илимских казаков 1756 г. значился Михаил Семенович, 27 лет, «в службе с 751 года, в грамоте не умеет, женат, в штрафах и наказаниях не бывал, ружья и палаша не имеется». С 15 лет был зачислен в драгуны. Его репутация способствовала назначению на ответственные места службы. Он являлся сборщиком налогов – «велено в Брацком остроге казаку Михаилу Мироманову быть у скорейшего взыскания с тамошних всех оброчных плательщиков провианта[24] и – «у смотрения потайном вывозе соли, в карауле» в Усть-Куцком Усолье.  По штату 1756 г. его денежное жалованье составляло 4 руб. 40,5 коп.[25]

В мае 1756 г. из Илимска в числе тринадцати казаков Михаил Мироманов был послан на Усть-Илгинскую пристань в команду сотника Василия Верчунова «для строения плотов с провиантом к сплаву до Якуцка». Однако, спустя два месяца Михаил Семенович обнаруживается больным в Иркутске, о чем рапортует иркутский казак Афанасий Шелковников: «Из командированных в Иркутск казаков из сорока человек явился больной казак Михайло Мироманов Яндинского ведомства деревни Усть-Удинской. По свидетельству моему командированных со мною казаков вместо помянутого больного Мироманова пошел брат его родной Дмитрий Мироманов охотою своею…»[26]. Больной казак был отправлен обратно в Илимск с провожатым Леонтием Ознобихиным.

Однако, дальнейшую службу Михаил Семенович продолжил в Иркутском казацком конном полку. В Иркутске была вся его семья: жена Дарья Петровна (1732, в дев. Беломестных); дочери Ирина (1756) и Пелагея (1769); в иркутских казаках состоял его сын Николай (1759).

Дмитрий Семенович, 22 лет, «в службе с 752 года, в грамоте не умеет, холост, в штрафах и наказаниях не бывал, ружья и палаша не имеется». В 1756 г. доставлял в Иркутск молодых и здоровых Максима Ширшикова и Аврама Красильникова с Илгинского винокуренного завода на замену больным и старым казакам. Заменил командированного в Иркутск больного брата Михаила и там, по-видимому остался.

Савва Семенович в 1756 году прописан в именных списках Илимских казаков с указанием имеющейся у него экипировки: «ружье, палаш, военной амуниции не имеет».

Дальнейшая судьба братьев отражена в 3-ей подушной Переписи 1762 г., где указано, что Михаил в 1761 г. «взят в драгуны», а Дмитрий и Савва в 1756 г. «взяты в Нерчинск в службу»[27].

Осип Семенович умер в 9 лет.

Пятый сын Федор Семенович в 1763-1769 гг. служил «с пашни».

3.«…находились у разных дел, бес которых пробыть невозможно»

Находясь в штате казаков, Миромановы исполняли разные службы: Иван Петрович – посыльщик ясачной казны в Илимск (1707 г.); Павел Федорович «с товарищи» – сборщик подушных денежных платежей (1743 г.); Яков Никифорович и Гаврила Федотович были взяты в рекруты (1729 г., 1754 г.); Семен Иванович определен «к пивной верной продаже» (1748 г.); Михаил Семенович – в Усть-Кутском Усолье в карауле на отпуске и вывозе соли (1758 г.); Герасим Андреевич – в Братском остроге в службе «для взимания с ясашных инородцев ясака» и провиантмейстер в Илимске (1758 г.); Андрей Иванович – «в Ылимске в карауле» (1758 г.).

Служебные посылки казаков Миромановых способствовали занесению фамилии в Забайкалье, где она и закрепилась. Казаки Миромановы служили в караулах на русско-китайской границе по реке Аргунь: Яков Борисович в Куенской слободе близ Нерчинска в 1759 году; Иван Дмитриевич в Кайластуевском карауле Цурухайтуевской крепости в 1783 году. В 1817-1821 гг. Дуроевском карауле служили тунгусские казаки с фамилией Миромановы: Иван, Василий и Савва.

А Герасим Андреевич Мироманов стал участником драматических событий, описанных академиком Окладниковым[28].

В январе 1767 года по приказу губернской канцелярии илимский казак Герасим Мироманов сопровождал «монгольской породы» ламу Гилун Новак Данжина. Важность порученного дела внушала специальная инструкция: «По получении сего принять тебе из Ыркутской губернской канцелярии секретного арестанта мунгальского ламу Гылуна, который кован в ножных кандалах, и в посланном об нем в Илимскую воеводскую канцелярию в конверте за печатью указ и следовать в город Илимск немедленно на определенной тебе уездной подводе и на платеж за одну поверстных денег на 500 на 80 на 5 верст по деньге на версту – 2 р. 92 к. с половиной. Будучи в пути оного арестанта весть под крепким караулом, дабы он уттить не мог, а притом смотреть за ним, чтоб он себе или тебе каково вреда не учинил, а для того никаково озлобления ему не чинить, а по тракту в деревнях низачем напрасно не проживать».

Инструкция была исполнена, ламу Данжина упрятали в надежных братских улусах «для содержания и пропитания» во избежание «заговора и разорения Братского острога».

Но бурятских волнений на Оке избежать не удалось, только с помощью иркутского отряда капитана Чемесова мятеж был предотвращен. Ясачные сдавали охотничье оружие казаку Мироманову без возражения: 23 винтовки «к стрельбе годные», одна «свалина» (копье), 14 луков, в том числе. 8 костяных, 9 колыпей, в которых «льют пули», 20 натрусок, 2 фунта свинцу, 1,5 фунта пороху.

В 1768 году илимские казаки получали денежное жалованье «по 4 рубля по сороку копеек з деньгой». Хлебное жалование выдавалось только тем казакам, кто не имел земли: муки по 21 пуду 13 фунтов, круп по 1 пуду 20 фунтов.

Увольнение служилых из местной команды могло произойти только вследствие полной их неспособности к службе. Уволенные «из нерегулярной службы» давали подписку «с поручными, …что они будут жить на своем пропитании … и по миру ходить и праздношататься … не будут»[29].

4.«Крестьяне и их домашние» в Пьяновской деревне

К концу 18 века третье поколение Миромановых обосновалось, главным образом, в деревне Пьяновской (иначе – Пьяново). Поселение относилось к приходу Братской Богоявленской церкви, а к 1910 году в деревне появилась своя приписная Кирико-Иулитская церковь.

Укрепившееся название деревня получила от порога на реке Ангара, а первоначально именовалась Бессоновой. Вот как в 1675 году описывает каменное препятствие путешествующий Н. Спафарий: «Августа в 22-й день приехали на порог Пьяной, а того порогу полверсты, и во всю реку Тунгуску лежат каменья великие, и об те каменья воду бьет, и оттого быстреть великая.

… А выше порогу на правой стороне заостровка, и тою заостровкою ходу версты с три. И из той заостровки вышли в протоку, а протокою ходу до деревни Безсоновы 2 версты. А деревня Безсонова стоит на правой же стороне протоки…»[30]

Можно предположить, что на момент путешествия Спафария деревня (или заимка) так называлась по имени казака Безсонко Матвеевича Микляева и его сыновей, которые в числе первых получили там землю для службы «с пашни». Через какое-то время к заимке Безсоновых-Микляевых присоединились дворы казаков Миромановых, а к 1723 г. деревня уже именовалась Пьяновской.

В переписи Сонцова-Засекина (1723 г.) в д. Пьяновской дворы служилых Мирона, Андрея, Гаврилы Миромановых.

Во 2-й Переписи (1745 г.) в д. Пьяновской два двора Миромановых: Павла Мироновича 29 л. с братьями и отставного служилого Гаврилы Федотовича 40 л.

Перечислим проживающих Миромановых в деревне Пьяново по 3-й Переписи 1762 года, где впервые были указаны члены семьи женского пола:

«Отставной служилый Павел Миронович Мироманов, 1716-1760; его жена Екатерина Игнатьевна 40 л., взятая в деревне Ербинской у крестьянина Игната Парамонова. Их дети: Иван 6 л., Агафья 15 л., Наталья 14 л., Евдокия 6 л., Устинья 4 л.; 

— его брат Лукьян Миронович 32 л., его жена Ульяна Кирилловна 30 л., взятая в деревне Кадинской. Их дети: Афанасий 9 л., Афанасий же 6 л., Федор 1 г., Марина 4 л.;

— его брат Никита 26 л., его жена Агафья Филипповна 30 л., взятая у иркутского пасадского Ивана? Лысковцова;

— его сестра Федосья 50 л., выдана в замужество в деревню Шемановскую за крестьянина Петра Горностаева;

— его сестра Дарья 40 л., выдана в замужество в оную же Шемановскую деревню за крестьянина Петра Вотякова;

— его сестра Дарья же 30 л., выдана в замужество в деревню Теминскую за крестьянина Семена Ермакова.

Отставной солдат Гаврила Федотович Мироманов 57 л., его жена Анна Васильевна 60 л., взятая из деревни Московской у крестьянина Василия Московского. Их дети: Федор 27 л, Игнатий 24 л, (взят в службу в 1764 г.), Петр 16 л., Матрена, 15 л.;

— его дочь Авдотья 30 л., выдана в замужество в деревню Долоновскую за Ивана Носова;

— его дочь Анисья 20 л., выдана в замужество в Спасскую Пустынь в деревню Бадинскую за крестьянина Тимофея Пнева»[31].

Переписью 1762 г. бывшие служилые Миромановы были отнесены к разночинцам. Затем их статус вновь изменится – по Указу Сената от 28 августа 1772 г. разночинцы были приравнены по подушным платежам к крестьянам и должны были «впредь именоваться крестьянами».

По Исповедальным ведомостям Братской Богоявленской церкви установлено, что к 1839 г. в деревне Пьяново было 5 крестьянских дворов Миромановых. Все главы хозяйств – потомки Лукьяна Мироновича: семья сына Ермолая Лукьяновича; семья племянника Федора Никитовича; семьи внуков Михаила Федоровича, Павла Федоровича и Саввы Федоровича. Всего 44 человека[32].

Из описания деревни в 1886 г.: «Деревня Пьянова очень невелика: домов десять-двенадцать; но она очень хорошо обстроена; дома невелики, но красивы, и почти все новые; улица прямая и правильная; на краю деревни стоит часовня. … За Пьяновой опять начинается лес; покосы и пашни появляются только под Братским»[33].

По сведениям 1893 г. статистического комитета МВД Российской империи,[34] в Пьяновской деревне 29 дворов 174 жителя (91 муж. и 83 жен.).

В посемейном списке Братского сельского общества за 1909 г.[35] переписано 10 дворов Миромановых, перечислим их с уточнением (по метрическим записям) дат рождения и девичьих фамилий жен.

1. Мироманов Афанасий Иванович (1864), жена Аграфена Ивановна (1869, в дев. Микляева), их дети:

— Алексей (1890), Осип (1895), Татьяна (1902), Наталья (1904), Мария (1907);

2. Мироманов Гавриил Иванович (1868), мать Степанида Александровна (1839, в дев. Московских), жена Лукерья Васильевна (1865, в дев. Микляева), их дети:

— Улита (1891), Наталья (1894), Аграфена (1899), Анна и Евгения (1901), Феодосия (1905), Евдокия (1907);

— брат его Тимофей Иванович (1871) – начальник почты, жена Юлия Михайлова (1871, в дев. Микляева), дети: Евдокия (1892), Екатерина (1893), Татьяна (1894);

3. Мироманов Иван Васильевич (1850), жена Анна Николаевна (1845, в дев. Огородникова), их дети:

— Григорий (1874);

— Иван (1883), жена Александра Нестерова (1885, в дев. Ганочкина) и детьми: Федор (1909), Матрена (1905), Татьяна (1901, внебрачная);

4. Мироманов Василий Павлович (1846), сын Федор (1873) в отлучке;
5. Мироманов Антон Павлович (1847), его дети:

— Домна (1889),

— Петр (1875) с женой Феклой Герасимовной (1876, в дев. Бурнина) и детьми: Василий (1898), Иннокентий (1904), Анна (1901);

— Степан (1888, в призыв 1908 г. принят на военную службу) с женой Анной Ивановной (1883, в дев. Китаева) и детьми: Константин (1903), Мария (1907);

6. Мироманов Петр Дмитриевич I (1878), бабушка Мавра Алексеева (1833), мать Матрона Григорьевна (1859, в дев. Московских), жена Устинья Яковлевна (1878, Дубровина?), их дети: Михаил (1900), Никита (1908);

— брат Антон Дмитриевич (1880), жена Матрена Васильевна (1884, в дев. Непомнющих); дети: Степан (1906), Дмитрий (1907), Мария (1904);

— брат Александр Дмитриевич (1884, в призыв 1907 г. принят на военную службу);

— брат Иван Дмитриевич (1891);

— брат Петр Дмитриевич II (1895);

7. Мироманов Иван Григорьевич (1895), мать Ефросиния Васильевна (1871, в дев. Муратова);

— сестры умершего отца Григория Яковлевича: Степанида (1853) и ее незаконнорожденные дети: Дмитрий (1896), Настасья (1901) и Татьяна (1905); Настасья (1882), Фекла (1885);

8. Мироманов Егор Григорьев (1831?), его дети:

— Иван (1863), жена Параскева Ивановна (1867, в дев. Микляева), их дети: Иван (1891), Матрена (1890), Евдокия (1895), Прасковья (1896), Татьяна (1898), Устинья (1900), Настасья (1902);

— Савватей (1868), жена Наталья Кирилловна (1871, в дев. Бурнина), их дети: Григорий (1890), Даниил (1906), Татьяна (1901);

— Алексей (1874):

9. Мироманов Андриян Егоров (1860), жена Соломонида Ивановна (1869, в дев. Мироманова), их дети:

— Степан (1896), Василий (1898), Аксинья (1900), Вера (1902), Елизавета (1906), Евдокия (1907);

10. Мироманов Семен Григорьевич (1842), 2-ая жена Федосья Савельевна/Саввовна (1850, в дев. Чупина), их дети:

— Федор (1884):

— Василий (1888), жена Вера Нестеровна (1887, в дев. Ганочкина?), их дети: Дмитрий (1907), Алексей (1909), Александр (1911), Степан (1913);

— Георгий (1893) и Николай (1898).

В 1913 г. в д. Пьяново 27 дворов с общей численностью жителей 236 чел.   В Списках избирателей 1922 г. указано 14 дворов Миромановых в деревне Пьяново.

На месте, замеченном Спафарием, деревня в 37 дворов просуществовала до 50-х годов XX столетия, пока не скрылась под водами Братского водохранилища.

Родовая линия Никифора Петровича Мироманова

Судьба четвертого сына первопредка Петра Андреевича Мироманова – Никифора сложилась, в отличие от братьев, не совсем обычно. Вспомним, самое ранее свидетельство о нем обнаружено в Крестоприводной книге за 1682 г., где он значился пашенным крестьянином. В этом сословном состоянии он был прописан в Именных книгах пашенных крестьян до 1703 г. – пашет четь десятины государевой пашни (3,5 пуда ржи с 1,0925 га) в д. Кадинской. В 1707 г. Никифор Мироманов, как и все крестьяне, платил оброки со двора: поворотных денег – 8 алтын и 2 деньги; с бани – 5 алтын; с одного дыму – 2 деньги[36].

В России налоги на печные и банные трубы были введены в Киевской Руси, а при Петре Первом в 1704 г. этот налог трансформировался в банный, поскольку большинство бань, топившихся «по-чёрному», труб не имело.

Налог на домашние и общественные бани, введённый по причине нехватки средств на создание армии и флота в годы Северной войны, вошёл в список 10 самых нелепых налогов в истории человечества. Думные люди и купцы должны были платить в год по три рубля, простые дворяне, купцы и разночинцы — по одному рублю, крестьяне — по 15 копеек.

Однако, как выяснилось из более поздних документов, первоначально Никифор Мироманов был беломестным казаком. Основанием для такого предположения явились сведения из Ведомости о пахотных землях Братского острога 1730 г.: «Служилый Григорий Брянской владеет пахотной землей с сенными покосы за полный хлебный оклад, …  а в давних годах владел тою землей прежде бывший умерший беломесной казак Никифор Мироманов»[37].

На востоке Сибири беломестные казаки появились в 70-е годы XVII в. В 1669 г. по царскому указу в Енисейском уезде было набрано 134 человека беломестных казаков. Формирование отрядов беломестных казаков было обусловлено необходимостью защиты от неприятеля на местах – в пограничных слободах и острогах.

22 беломестных казака из Енисейска были отправлены на постоянную службу в Якутский острог, где они должны были завести пашни. Один беломестный казак был послан в Братский острог, где планировалась нанять 10 казаков, для чего в острог были отправлены 100 рублей[38]. Этим посланником мог быть Никифор Мироманов (или он стал одним из тех, кого смогли нанять), и пребывал в этом статусе до 1682 г.

В отличие от обычных казаков беломестные казаки не являлись служилыми[39], не несли никаких государственных или мирских повинностей, вместо жалованья получали не облагаемую налогом землю, «служили с пашни», платили очень скромный оброк. «…А поверстаны они в беломестную службу для обережи от приходу воинских людей, чтоб им воинский приход на Илимский уезд перенять».

Беломестные казаки занимались земледелием наравне с пашенными крестьянами и в конце XVII в. естественным образом влились в это сословие, когда военные угрозы миновали.

Сын Никифора Петровича – Максим Мироманов крестьянствовал в деревне Малая Када, что находилась выше деревни Окинской по левому берегу реки Оки.

5.«Великого Государя десятинную пашню пашут…»

К началу 40-х годов 17 века казаками была освоена долина Ангары от Падуна до устья Оки, а также значительный отрезок долины Оки до устья реки Ии[40]. Действительное же заселение «дальней государственной вотчины» произошло, когда его начали обживать пашенные крестьяне. Собственное местное земледелие и хлебопашество необходимо было «на казенное винное курение и служилым людям на жалование».

 «Государева» земля предоставлялась крестьянам на основании «даной» в бессрочное пользование. С конца XVII века пашенный крестьянин мог пахать 8 десятин своей пашни (4 дес. ржаных, 4 дес. яровых) и 2 десятины государевой пашни (1 дес. ржаных, 1 дес. яровых). Пашня измерялась десятинами в казенную меру, т. е. в 2400 кв. сажен.  На засев государевой пашни выдавались семена, а урожай с этих десятин сдавался государству. Кроме того, на двор давалось 15-20 десятин покоса, 1-2 десятины выгона для скота и 0,5-1,0 десятины под усадьбу.

Прежде всего крестьянин должен был управиться с государевой пашней, чтобы «крестьяне пахали, сеяли, косили и убирали государев хлеб наперед своей крестьянской пашни, да смотреть, чтобы и свою пашню крестьяне пахали вовремя…»[41].

Со времени получения сельскохозяйственных угодий в личное пользование, у крестьянина возникали платежные обязательства – личное «тягло» перед государством.

Размер тягла устанавливался «смотря по людем и по семьям и по прожитком, чтоб великого государя в десятинной пашне учинить прибыль, а пашенным крестьяном большого оскорбления не учинить». К примеру, на 1706 г. в Братской волости, перешедшей в Илимское воеводство из-под Енисейского управления, тягло было установлено в размере 12 четей отсыпного хлеба (687,96 кг или 42 пуда) с хозяйства[42]. Родовая схема Никифора Петровича Мироманова (схема 4):

В деревне Малая Када из 4-х дворов у Максима Мироманова – третий двор: «сказался 32 лет; у него мать Катерина 60 лет; у нее дети сын Василий 37 лет, Мирон 20 лет; а также Матвей 11 лет, Яков 9 лет, Гаврило 7 лет».

На той пашне Максим Мироманов сеет лен, да с пуд пшеницы, овес, ячмень, 7 пудов ярицы (зерновых), горох, семени конопляного не сеет.

Родится у него пудов 120 ярового, веяного хлеба пудов с полста … Ставит он сена 90 копен волоковых.

У Максима Мироманова две коровы, 1 теленок, 2 лошади работные.

На четыре двора три бани, мельница колесчатая на Малой речке у Максима и Космы Тарасовых.

Неводов, звериных и птичьих угодий и иных промыслов, и заводов никаких у них нет.

С десятинной пашни с десятины с осьминником (1/8 десятины) платят оне в государеву казну отсыпного хлеба 13 четей с осьминой (1/2 чети) ржи.

На год денежных окладных податей с 4 дворов поворотных 13 алтын по 4 деньги, з двора с 3-х бань оброчных по 5 алтын с бани. С мельницы оброку две гривны; да по указу Великого Государя на указанный год всякие разные денежные платили оне против своих братьев; всего денежных окладных и неокладных податей платили оне по 10 рублев 19 алтын 4 деньги.

А в продаже у них хлеба и скота не бывает, потому что питаюца де оне из года в год своей пахотой с великой нуждой.

А междворные подводные гоньбы оне заходят в свои деревни по Оке: до Большой Кадинской деревни 4 версты, а на низ до Большой деревни 12 верст.

…платы с оных, сколько угнать в год подвод у них бывает … оне того не знают, потому что счету у них меж собой не бывает…, а за проводные прогоны дают подводы, которые бывают до устья Илима реки, и до Илимска, и на Ангару до Яндинского острогу…»[43].

После введения в 1725 году подушной подати все денежные платежи крестьян «со двора» были сведены к единому годовому денежному налогу «с души».

Читаем в Подушной переписи по десятинному тяглу 1728 года: «Во дворе крестьянский сын Матвей Никифоров сын Мироманов десятинного тягла имеет бес приверстки владения умершего отца его Никифора Мироманова четь десятины. С того тягла платит в казну отсыпного хлеба три чети ржи, подушных денег платит он за наличие – за себя, за братьев Максима, Якова, Гаврилу. Да за умерших отца Никифора, братьев Василия и Мирона. Итого за семь душ. А более того никакого тягла по оброчным статьям он у себя не имеет …»[44].Кроме того, платил Матвей Мироманов за домовую баню 15 копеек в год.

В 1733 г. умершие Василий и его брат Мирон Миромановы из Малой Кады все еще значились в ведомости сбора налогов – по 40 копеек единого денежного налога с души. Однако из ведомости их не исключали до следующей переписи (до 1745 г.) и взимали налог с семьи или с мирского общества «в расклатку».

В 1742 г. братья Матвей и Гаврила Миромановы указаны в Малокадинской деревне как разночинцы, живущие отдельным двором. С ними пасынок Матвея – Василий 9 лет, племянники Афанасий 9 лет и Александр 8 лет. В этом же году Матвей попал в Реестр крестьян, «которым не учинено наказание по силе Указа». Наказание могло быть «учинено» в виде штрафа за недоимки или неявки на исповедь. Но, скорее всего, Матвей Мироманов не получил наказание по причине своего исхода из д. Малая Када.

6.«…велено по Московской проезжой дороге учредить станцыи»

В Ревизии 1745 г. братья Матвей 33 л. и Гаврила 27 л. Миромановы из деревни Малая Када отмечены, как «перешедшие собою» в Тулунский погост.[45]

Переселение семей было связано с обустройством Московского тракта, который строился с 1726 г. Желавшим переселиться и стать ямщиками предоставлялись льготы: 15 десятин пахотной земли, освобождение от всех податей на три года, возможность охотиться, торговать пушниной и, ко всему прочему, получать оплату за перегоны.

Переселенцы занимались хлебопашеством; строили дома и почтовые станции; выполняли ямскую гоньбу, перевозя пассажиров и грузы; предоставляли лошадей; сопровождали этапы осужденных и проч.

Так, в 1743 г. на ямскую станцию Тулун, который еще оставался в ведении Илимского воеводства, переселились 30 семей из деревень Братского острога. В том числе, «…вышедшей из Брацкого острогу крестьянин Матвей Мироманов написан он на Тулунской станец в ямщики для содержания подводной гоньбы, а в подушном платеже в Брацком остроге в семигривенном окладе, у него бр. Гаврила»[46]. С ними племянники – Афанасий, Василий и Александр.

По исповедным записям Тулуновской Покровской церкви установлено, что в 1797 г. Афанасий Максимович Мироманов 62 л., его жена Анна Ивановна 58 л. с дочерями Стефанидой и Параскевой жили на подворье у крестьянина Якова Ведерникова в Тулуновской деревне[47]. В последующие годы следы семейства «бездворова» и престарелого Мироманова затерялись …

Подробней удалось узнать о семье другого Афанасия Мироманова – Афанасия Лукьяновича из Пьяновской деревни, также «вышедшего в ямщики на Тулунский станец».

Из записей Метрических книг и Исповедных росписей Гадалейской Вознесенской церкви следует, что в 1797 г. Мурашевском селении проживали: Афанасий Лукьянович Мироманов 41 г. с женой Марфой Никифоровной 42 л. и их дети: Григорий 21 г. с женой Анной Сидоровной 28 л.; Иосиф 14 л., Алексей 11 л., Иван 8 л., Катерина 7 л., Анисья 1 г.[48]

Из метрических книг той же церкви также установлено, что у Григория Афанасьевича Мироманова и Анны Сидоровны были дети: Мария (?), Пелагея 1795 г.р., Иван Малой 1796 г.р.

В 1842 году в    церкви исповедались семьи крестьян из Шерагула:

1. Иван Афанасьевич Мироманов 49 л. с женой Анной Петровной 54 л., у них дочь Параскева 16 л., их невестка Агапия Васильевна (в девичестве Говорина) 30 л. с сыновьями Ильей 10 л. и Панфилом 8 л. Муж у Агапии — Дормидонт, с которым они были венчаны в 1829 году.
2. Иван Григорьевич Мироманов 45 л. с женой Еленой Афанасьевной 51 г., их дети: Евфимий 24 г. с женой Марией Степановной 23 л., Василий 18 л., Анна 20 л., Марфа 15 л., Мария 12 л., Зиновия 8 л.; брат Тимофей Григорьевич 35 л. с женой Ульяной 34 г.; брат Ксенофонт Григорьевич 31 г. с женой Марией 29 л.

Активное заселение притрактовой территории, безусловно, повлекло экономическое развитие Прибайкалья. К примеру, в 1735 году в описании И. Гмелина тулунская деревня состояла из 10 домов, в ней был станционный дом, где производилась смена лошадей. Через 10 лет путешествующий Г.Ф. Миллер выделил по величине станцию «…Тулунский погост, где имелась церковь Покрова Богородицы, 20 дворов, в которых живут 15 ямщиков».

Московский тракт был притягателен возможностью заработать средства на обзаведение хозяйством, так как имелся постоянный спрос на рабочие руки. Тракт давал преимущества в сбыте продукции, и прокормиться на тракте было легче.

Среди прочих, извозный промысел стал одним из основных занятий крестьян. Так, в середине 19 века в трактовых селах извозом было занято 27,2% всех мужчин от 18 до 60 лет[49].

Известен случай в 1870 году, когда шерагульские крестьяне Тулуновской волости Савелий и Петр Миромановы первыми решились ехать в далекий извоз до Томска (1189 верст). Попытка оказалась неудачной, в дороге потеряли 15 лошадей и сами вернулись «караульными при чужих возах»[50].

Потомки Миромановых в Анзебе и Исаково

«Мама говорила, что наш дед Антон пришел в Анзебу в кандалах…», рассказывает Мария Григорьевна Бурнина (Смолина, 1937 г.р.). Дед Антон – Антон Павлович Мироманов (1847-1923), сын от третьего брака пьяновского крестьянина Павла Федоровича Мироманова (1795-1853) и Анны Наумовны (1816-1876).

Когда на самом деле Миромановы осели в Анзебе, и были ли кандалы? Попробуем разобраться…

В 1872 г. крестьянский сын из д. Пьяновской 24-летний Антон Мироманов женился на крестьянской дочери Наталье Михайловне Муратовой, 24 лет, из д. Красный Яр. В том же году у них родилась дочь Екатерина. Эти сведения находим в метрических записях Братской Богоявленской церкви[51], чьими прихожанами являлись Миромановы.

Последующие сведения о рождении детей Антона Павловича и Натальи Михайловны находим в метрических записях других церквей: Петр – 1875, Анна – 1889 (Падунская Зосимо-Савватеевская); Лавр – 1878, Иван – 1881, Агния – 1888 (Николаевская Заводская).

Смена церковного прихода может свидетельствовать о возможной смене места жительства крестьянской семьи. Причины могли быть разными: малоземелье в родовой деревне и поиск новой пашни; возможность заработка в хозяйственных отношениях с Николаевским заводом. Крестьян привлекала доступность заводской «лесной дачи» размером 500 кв. верст, земля которой считалась «вольной».

Неприспособленным к крестьянскому труду заводским служащим и рабочим сбывались мясо, хлеб, дрова, древесный уголь, сено для лошадей. А крестьяне, в свою очередь, приобретали в хозяйство чугунные и металлические изделия. О пользе таких взаимоотношений читаем в докладе 1894 г. министру земледелия и государственных имуществ: «…увеличение пахотных и сенокосных площадей в окрестностях завода может принести большую пользу… В настоящее время завод поставляет сено до Братского острога на пароходных баржах, а потом 28 верст гужем»[52].

В метрических записях на протяжении многих лет Антон Павлович значился как «крестьянин Пьяновской деревни», что, во-первых, указывало на его место рождения, а во-вторых, что он принадлежал крестьянскому сословию. В то время еще сохранялись нормы сословного состояния, поэтому лица, приговоренные за преступление к наказанию, лишались всех прав сословия и именовались: ссыльно-каторжный, ссыльно-рабочий, ссыльно-политический, ссыльно-поселенец, а исполнившие срок наказания – поселенец. Следовательно, кандалы каторжанина к описываемому крестьянину А.П. Мироманову не могли иметь отношения.

Дети Антона Павловича создали свои семьи (из установленных сведений):

— Екатерина Антоновна в 1892 г. вышла замуж за Федора Викторовича Малецкого (1872 г.р.), крестьянина из д. Красный Яр;

— Петр Антонович в 1896 г. женился на Фекле Герасимовне Бурниной (1875 г.р.), крестьянской дочери из д. Бурнинской;

— Степан Антонович (1887 г.р.) в 1905 г. женился на Анне Ивановне Китаевой (1889 г.р.), крестьянской дочери Московского селения;

— Агния Антоновна в 1908 г. вышла замуж за Ивана Семеновича Кузнецова, уволенного в запас армии рядового из д. Долголугской.

Часть из них оказались в Анзебинском выселке к началу ХХ в. Так, по метрическим книгам значились Петр Антонович, Анна Антоновна, Степан Антонов, Иннокентий Петрович, Антон Павлович Миромановы.

Первые упоминания об Анзебинском поселении – улусе, обнаружены в метрических записях 1845 г. Падунской Зосимо-Савватеевской церкви. Через 50 лет улус – место стоянки тунгусов и жительства поселенцев, уже назовётся Анзебским выселком Падунского участка с тремя дворами ясашных.

В 1920-х годах по спискам избирателей д. Анзеба находим два двора братьев Миромановых: Василия Петровича (жена Анастасия Ефимовна, сестра Татьяна Петровна) и Иннокентия Петровича (жена Александра Ивановна).

Возвратимся к «кандальной» теме… Возможно, в семейной памяти отложились подсудные истории о других Миромановых?

К примеру, из посемейного списка 1909 г. известно, что крестьянский сын Григорий Иванович Мироманов (1884) из д. Пьяново был сослан на каторжные работы в 1900 г. на 12 лет.

 Или… В метрических книгах Филипповской Петропавловской церкви имеются записи о рождении детей у ссыльно-поселенца д. Исаковской Александра Дмитриевича Мироманова (1884) и Марии Васильевны (Исаковой): сына Иоанна (1902) и дочери Параскевы (1905). В призыв 1907 г. этот Мироманов был принят на военную службу.

В той же деревне Исаковской в начале 1900-х годов проживала семья Мироманова Михаила Егоровича/Георгиевича (1868): жена Марфа Ивановна (1870, урож. Исакова); их дети: Мария (1893), Елизавета (1897), Таисия (1900), Георгий (1902), Параскева (1905), Федор (1908).

…

В заключение  хочу поблагодарить Александра Петровича Ристоланина за содействие в работе с материалами РГАДА, благодаря которым открылись сведения о служилых казаках  Миромановых в XVII-XVIII вв.

… Безусловно, в настоящей статье отразились не все братские Миромановы, надеюсь это повествование приумножат их потомки.

Источники:

[1] РГАДА. Ф. 214. Стб. 53-54. Л. 19, 20.

[2] Окладников А. П. Очерки из истории западных бурят-монголов (XVII-XVIII вв.). – Л.: Соцэкгиз, 1937. – С. 116.

[3] Там же, с. 102.

[4] Служилые люди Сибири конца XVI – начала XVIII в.: биобиблиографический словарь / Отв. ред. И. П. Каменецкий. – М. : СПб. : Нестор-История, 2020. — С. 566.

[5] РГАДА. Ф. 214. Оп. 1-2. Ед. хр. 443. Л. 26-об.

[6] Акишин М.О. О роли толмачей в осуществлении внешнеполитических функций Русского государства в Сибири XVII в. // – Материалы всерос. науч.-практ. конференции. – / Тюмень: Изд-во Тюменского гос. ун-та, 2014. С. 41-49.

[7] Медведева К. М. Семантика эмоционально-экспрессивных суффиксов квалитативных форм русских антропонимов // Молодой ученый. – 2013. – № 7 (54). – С. 487-490.

[8] Головачев, П. М. Очерк заселения Сибири в XVI и XVII столетиях. – СПб., 1906. – С. 29.

[9] РГАДА. Ф. 214. Оп. 1-3. Ед. хр. 815. Л. 154-об.

[10] Барахович П. Н. Служилое население Центральной Сибири в XVII столетии (Енисейский и Красноярский уезды). – Ирк. гос. ун-т. – 2016. – С. 345.

[11] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 236. Л. 8.

[12] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 307. Л. 145.

[13] РГАДА. Ф. 494. Оп. 2-1. Ед. хр. 393. Л. 16.

[14] РГАДА. Ф. 214. Оп. 1-3. Ед. хр. 737. Л. 91.

[15] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 81. Л. 157.

[16] Там же, л. 230.

[17] Агент тайного надзора за исполнением законов.

[18] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 307. Л. 145 об.

[19] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 1359. Л. 1.

[20] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 1489. Л. 135 об.

[21] РГАДА. Ф. 494. Оп. 2-1. Ед. хр. 765. Л. 161.

[22] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 321. Л. 160-160 об.

[23] Шерстобоев В. Н. Илимская пашня. Том 2. / Илимский край во 2-4 четвертях 18 века / – Ирк. кн. Изд-во. 1957. – С. 431

[24] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-2. Ед. хр. 2377. Л. 58.

[25] Там же, л. 289.

[26] РГАДА. Ф. 494. Оп. 2-1. Ед. хр. 765. Л. 174 об.

[27] РГАДА. Ф. 494. Оп. 2-2. Ед. хр. 950. Л. 168 об.

[28] Окладников А. П. Очерки из истории западных бурят-монголов (XVII-XVIII вв.). – Л.: Соцэкгиз, 1937. – С. 218-219.

[29] РГАДА. Ф. 494. Оп. 2-1. Ед. хр. 1260. Л. 34.

[30] Путешествие через Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году. Дорожный дневник Спафария / —СПб.: Тип. В. Киршбаума, 1882. — С. 107.

[31] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ед. хр. 1045. Л. 302-304.

[32] ГАИО. Ф. 50. Оп. 3  Ед.  хр. 541. Л. 489 об.-490.

[33] Сборник документов о жизни и деятельности В. И. Вагина – публициста, историка, члена ВСОРГО. Иркутск: Оттиск, 2014. – С. 156.

[34] Волости и населенныя места 1893 года. Иркутская губерния. Т. 4. – СПб. : изд. Центр. Стат. Ком. МВД, 1894. – С. 96.

[35] ГАИО. Ф. 204. Оп. 1. Ед. хр. 2. Л. 144.

[36] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 79. Л. 106, 110 об., 119.

[37] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 307. Л. 145-об.

[38] Пузанов В. Д. Беломестные казаки в Сибири XVII – первой трети XVIII в. – С. 80.

[39] Шерстобоев В. Н. Илимская пашня. Том 1. / Пашня Илимского воеводства XVII и начала XVIII века. / —Иркутск: Ирк. обл. изд-во. 1949. – С..481.

[40] Окладников А. П. Очерки…С..80.

[41] Буцинскмй П. Н. Заселение Сибири и быт первых ее насельников. / – М.: Вече, 2012. – С. 250.

[42] Шерстобоев В. Н. Илимская пашня. Том 1. / Пашня Илимского воеводства XVII и начала XVIII века. / — Иркутск: Ирк. обл. изд-во. 1949. – 391.

[43]  ГАИО. Ф. 1. Оп. 1. Ед. хр. 6.  Л. 83-85.

[44] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 254. Л. 182-об.

[45] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ед. хр. 1044. Л. 158-об.

[46] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ед. хр. 1059. Л. 987.

[47] ГАИО. Ф. 50. Оп. 7. Ед. хр. 54. Л. 256.

[48] ГАИО. Ф. 50. Оп. ОЦ. Ед. хр. 1119. Л. 172.

[49] Катионов О. Н. Московско-Сибирский тракт и его жители в XVII – XIX вв.: Монография. – Новосибирск: Изд. НГПУ, 2004. – С. 355.

[50] Материалы по исследованию землепользования и хозяйственного быта сельского населения Иркутской и Енисейской губерний // Т. 2. Иркутская губерния, вып. 4.– 1890. – С. 303.

[51] ГАИО. Ф. 50, Оп. 9. Ед. хр. 1148.

[52] К истории Николаевского завода. / «Сибирский архив», 1812. – № 8. – С. 641.