Ушедшие в небытие деревни и села, сколько таковых, какова судьба их жителей? Тихо и незаметно они уходят из людской памяти, словно догорающие свечи. От некоторых деревень ничего не осталось вовсе: заросли лесом или покрыли себя «жгучим покрывалом» из крапивы. Трудно представить себе, глядя на такие места, что когда-то здесь на протяжении столетий кипела жизнь. Но случается и так, что сама земля выдает интересной находкой то, что до определенного времени было ее тайной. Есть особый ключ к такой тайне – стремление к познанию происходящего в прошлые века. Это стремление может появиться как от интереса к мелким находкам в определенном месте, так и от глубокого изучения истории края. Любая мелкая деталь, любая информационная зацепка делает твой тяжелейший поиск увлекательным, полезным для тех, кто проявляет интерес к своей малой Родине и относится с уважением к памяти потомков и сохранению, а где-то и возрождению культуры нашей необъятной Сибири.
История затопления и исчезновения некоторых населенных пунктов очень интересна, и ей посвящено много исследовательских работ, с которыми при желании можно ознакомиться как в современных информационно-культурных центрах: библиотеках, музеях, так и на просторах интернета.
Но были в Сибири заимки и деревни, которые исчезли задолго до затопления. Так, например, речь пойдет о деревне Ербинская, исчезнувшей еще в начале XIX века по неизвестной нам, современникам, причине, но просуществовавшей по некоторым источникам более ста лет. Сама земля, где находилась деревня, не попала в зону затопления, так как территория поселения оказалась выше уровня водохранилища. Этим обстоятельством и можно объяснить интересные находки, которые местные жители до сих пор поднимают из земли при распашке полей, на месте бывшей Ербинской.
На основании письменных источников, случайных находок, можно представить себе картину происходящего на месте исчезнувшей деревни. Кто знает? Может, эти исследовательские попытки помогут специалистам в дальнейшем изучении исторического прошлого нашего Братского района, и автор внесет вклад в дело изучения нашего края.
Из глубины веков…
В начале XVII века Енисейск стал главной базой продвижения русских в Восточную Сибирь и оставался таковым до середины века. Благодаря ясачным книгам Енисейского уезда стало возможным узнать о коренных жителях – плательщиках ясака, проживающих по р. Ие и в низовьях р. Оки.
Центром сбора ясака был Братский острог. Ясак собирался путем объезда их служилыми – ясачными сборщиками. В дошедшей до нас переписной книге 1669 г. указана одна «волость Ии реки» из 74 плателыциков ясака во главе с Кокуром и Нагатаев улус из семи плательщиков ясака[1]. В шертоприводной книге 1683 г. под заголовком «Братского острогу окинские и ийские тунгусы» сначала идут Нагатаев и Зонокаев улусы, которые, видимо, жили среди бурят низовьев Оки и Ии, а затем перечислены улусы ийских тунгусов: Кочемарский, Мурмугирский, Кармагирский и Ершевский[2].
Таким образом, документальные источники указывают на то, что к появлению русских в рассматриваемом районе преимущественно проживали тунгусы.
Но есть свидетельства более раннего пребывания людей в этой местности…
Случайные находки
Считается большой удачей, если тебе в руки попадает объект, который до настоящего времени никак себя не выдавал, или «ждал» определенного времени, чтобы себя проявить. Такие объекты попадаются в распаханных полях, проявляя себя внезапно блеснувшей на солнце слюдой или неожиданно найденным обломком старинной керамики, бывает даже с отпечатками пальцев самого гончара, с таким трудом изготовившего сосуд, который, может быть, уже разбился и был выброшен за ненадобностью во двор. Такой находкой, например, может быть торчащий наполовину из земли нож с изрядно выработанным лезвием, и множество других находок разного периода времени, которые могут рассказать нам свои маленькие истории. Такие «весточки из прошлого» приглашают всех заинтересованных к открытию и изучению. В этой работе я с удовольствием делюсь своими составляющими этого изучения.
Самой древней находкой на месте исчезнувшей деревни Ербинской можно считать скифский бронзовый топор красноярского типа с рисунком «елочки» на обеих сторонах.
К таким же ярким находкам следует отнести и бронзовую с посеребрением привеску круглой формы с растительным орнаментом. Данная привеска была найдена на распашке в виде обломков, лежащих рядом, поэтому изделие удалось восстановить. Диаметр привески 120 мм, в верхней части расположено крепление в виде ушка, сильно перетертое. По этой причине, видимо, изделие и было утеряно.
Данная привеска относится к курыканской культуре. Курыканы – это самый многочисленный народ Приангарья тюркского происхождения, живший в V-XI века, согласно сохранившимся письменным источникам.
Мы можем только предположить, что эти предметы попали на эту территорию в результате обмена между племенами в V – IV веке до нашей эры.
Местонахождение деревни, топонимика
Место, где образовалась деревня Ербинская удобное и выгодное в связи с тем, что в царские времена здесь проходил Сибирский тракт. В современных координатах – это 5528’35″N, 101°30’51» Е.
Расстояние до близлежащих населенных пунктов относительно небольшое: на запад до деревни Кобь по тракту в пределах 11 км, и на восток до деревни Ключи-Булак примерно так же 11 км. Расстояние до впадения реки Ербь в Ию – 3 км. Дорога, идущая на север, выходит на современную трассу, по которой можно попасть в деревню Леоново. Деревня также находится на расстоянии 11 км.
Ербинская стояла на самом тракте, по обе стороны от дороги, вытянутая с юго-запада на северо-восток, заключенная в квадрат 200 на 200 метров. Рядом протекала давшая имя деревне река Ербь, на которой находился мост, в настоящее время несуществующий, сгорел в 2013 году. Расположение деревни было очень удачное: с севера деревню прикрывала березовая роща, с востока река с тихой заводью и растущими по берегам кустарниками, ивой и березами. Южная сторона – это крутой уклон к реке с плотным ельником, практически непроходимым. С запада уходящий тракт между покосами упирается в сосновый бор, и далее дорога уходит в направлении деревни Кобь.
Если говорить о топониме «Ербь», то не все так однозначно. Для иллюстрации можно сослаться на некоторые источники:
- Ербь, пр. зал. Ия. Название относится к согдийским. Его включал в одну группу с топонимами на –об, -р – «вода, река» В.Б. Шостокович основываясь на структурных признаках[3];
- При внимательном рассмотрении карты г. Енисейска (1699 г.) С. Ремезова обнаруживается приток речка Ирби[4], впадающая в р. Ия, что может означать в переводе с тунгусского: ирбэ – нерест, период нереста;
- В Ревизских сказках Илимской воеводской канцелярии название заимки прописано как «на Эрбе речке».
В ревизиях 1745 г. и 1762 г. деревня значится соответственно, как «Ербянская» и «Ербинская».
Автором используется общепринятое наименование деревни – Ербинская.
Ревизии (переписи), проводимые в XVIII в. Илимской воеводской канцелярией, открывают нам имена «крестьян и их домашних» д. Ербинской.
Ревизия 1722 г.
«Вверх по Ие реке, на Эрбе речке Заимка, а в ней один двор[5].
Во дворе пашенные крестьяне Илья да Егор Федотовы Сутырины сказали: Илья 55, Егор 54 лет. У них мать Орина 72 лет. У нее дети сын Савелий, Семен Панфиловы сказали: Савелий 26, Семен 16 лет. У них племянница Авдотья 17 лет.
У Ильи жена Дарья 30 лет. У него дети Сергей 6, Иван 5, Федор 4 лет Офимия 3 лет.
У Егора жена Анна 23 лет. У него дети Василий год, Анна 2 лет.
У Савелия жена Екатерина 22 лет. У него сын Иван год…».
Комментарий:
По официальным источникам фамилия Сутырин происходит из центральных северных земель древнерусского государства и входит в число старинных русских родовых именований, образование которых относится к XVI-XVII вв. В ранних документальных источниках находим Сутыриных в Братском остроге. Так, в числе челобитчиков – пашенных крестьян Братского острога против приказчика Кафтырева в 1696 г. указан Ивашко Сутырин. В росписи обид, причиненных приказчиком, читаем: «…Ивашко Сутырин молол на него, Христофора, из-за гроз на мельнице своей всякого хлеба восемьсот пуд в страдную пору в сенокос и в жнитье и тот хлеб отвозил к нему, Христофору, своими работными людьми, бояся ево, Христофора, грозы и мученья»[6].
Ивашко Иванов Сутырин упомянут и ранее – в «Книге именной Енисейского угодья нижнего Братского острога пашенных крестьян» за 1674 г.[7], где он значится по д. Филипова острова. По именным крестьянским книгам можно проследить передвижение крестьянина к местам пашенных земель. Так, в 1691 г. Сутырин Ивашка пашет государеву пашню уже в д. Кадинской. Можно предположить, что именно он основал Ербинскую заимку в конце XVII в.
«… А оные крестьяне, — Илья и Егор, — пашут великого государя десятинной пашни прежнего владения отца своего четь с осминою и с полуосминою десятины. А на ту пашню сеют оне в год пуд пшеницы, семяни конопленого три пуда. Ярицы, овса, ячьмени оне не сеют для того, что не родитца. А в год родитця у них по умолотому пудов ста с три ржи, пудов с тридцать пшеницы. Семяни конопленного пуд с шесть; сена ставят они двести копен волоковых; скота рогатого имеют они у себя три коровы, двое подросков, двое телят, три лошади работные, двое подросков, двое жеребенков, бани, неводу, сетей, мельницы и иных промыслов, и заводов никаких не бывает.
Питаются они из году в год своей пахотою с нуждою….
… А с пашенной земли платят оне [Сутырины] в государеву казну в Ылимску отсыпного хлеба по пяти четей с полуосминою ржи в год; денежных окладных податей з двора поворотных по тринадцати алтын по четыре денги повсеягодно. Да по указом Великого Государя неокладных на [1]721-й год в Санкт-Питербургской и Рижской правиант рубль, в морской правиант пять алтын, на дело канала две гривны, на покупку припасов тринадцать алтын пять денег, на покупку ж драгунских лошадей в армейские полки шесть алтын полтретьи денги в долях, на жалование лантратом и комиссаром гривну, за хлеб, за рож и за овес денгами четыре алтына. Всего денежных окладных и неокладных податей платили оне два рубли девятнадцать алтын полчетверти денги».
Комментарий:
До введения подушного налога в 1725 г. крестьяне платили налоги «со двора».
Одной из тяжелых форм государственного обложения сибирских крестьян являлась сдача в казну хлеба. В первой половине XVIII века действовало несколько видов хлебного обложения: с пашенных крестьян взыскивался в размере 1/5 от посева так называемый выдельной или пятичный, а затем отсыпной, оброчный (за аренду) хлеб[8].
«… У них [на подворье Сутыриных] бобыль обротчик Игнатий Иванов Парамонов сказали: 42 лет, жена у него Пелагея 38 лет. У него дети Иван 16, Никифор 10 лет; дочери Катерина 14, Дарья 12, Анна 8, Ирина 4, Катерина 2 лет. В государеву казну денежного оброку платит он, Игнатей, по полтине на год, а имеет он, Игнатей, у себя одну лошадь…».
Комментарий:
Игнатий Иванов Парамонов, возможно, сын Ивашки Парамонова, илимского рядового казака, замеченного в Окладной книге за 1677 г.[9], который в 1702 г. значился служилым Братского острога с прозванием «Портной».
К бобылям относились маломощные крестьяне, которые отказывались от земельного надела и становились хлебными обротчиками. Пахали они незначительные арендованные площади, и платили арендную поземельную плату хлебом, обычно рожью.
Самой тяжелой повинностью крестьян оказалась ямская гоньба.
«…Подводную гонбу з заимки своей гоняют оне до Ангары реки до Яндинского острогу, а на низ до устья Илима реки и до Илимска, а на сколко ценою в год подводной гонбы у них бывает, того они не знают, для того, что счету де у них меж собою не бывает; а на сколко с них в год за проводные прогонные подводы рублев на двенатцать, да в Братцкой острог в судную избу и государеву мелницу, на дрова по полуполтине, а ямских денег оне не платят, А ежели мы Илья, Егор, Савелий, в сей своей скаске ложно сказали, или что утаили, и за то нам что великий государь укажет, чему мы будем достойны. К сей скаске вместо Ильи, Егора Сутырины[х], Савы, Семена Панфиловых по их велению Григорей Брянской руку приложил»[10].
«Руку приложил», иначе – заверил сведения, служилый Братского острога Брянской Григорий Аникин, который в 1707 г. «служил с пашни без хлебного жалованья»[11].
Отец его Аника Арсентьев Брянской – енисейский казак, замеченный в Окладных книгах жалованья по Братскому острогу с 1696 г.[12], в отставке крестьянствовал в д. Пьяново
Как следует из последующих документов пашня у Григория Брянского была в д. Ербинской, где он закончил свою жизнь в 1757 г. в возрасте 65 лет.
Ревизия 1745 г.
По второй Ревизии 1745 г. в д. Ербянской[13] [так в тексте], переписаны податные (платящие подати, налоги) мужские души:
Разночинец отставной служилый Григорий Брянской 65 лет.
Крестьяне:
Сава/Савелий [Панфилов] Сутырин 55 лет с сыновьями: Иван 20, Федор 19, Прохор 18, Анисим 12, Семен 9 лет;
— его брат Семен [Панфилов] 32 лет с сыновьями: Федор 12, Козма 9, Петр 8, Яков 5 лет;
— племянники Василей 16 лет, Аким 1 года.
Никифор Игнатьев Портной [сын Игнатия Парамонова] 30 лет с сыновьями: Ефим 1, Ульян полгода; у него брат Егор 14 лет.
Всего разночинцев – 1, крестьян – 17.
Ревизия 1762 г.
Через 17 лет результаты третьей Ревизии 1762 г. показали, что в д. Ербинской[14] осталось одно хозяйство, где переписаны все члены семейства, включая женщин:
Никифор Игнатьев Портной 47 лет, жена его Евдокея Иванова 45 лет (взята из деревни Шемановской Братского острога у Ивана Черемного). У них дети: Ефим 18, Ульян 18, Дорофей 15, Леонтей 11, Сава 8, Федор 5, Евдокия 16, Акулина 15, Федосья 12, Устинья 1 года.
Сестры его:
— Екатерина 50 лет (была выдана в деревню Большую Братского острога за Михаила Татаринова);
— Анна 42 лет (выдана в деревню Тангуевскую за Гаврила Ермакова);
— Екатерина же 40 лет (выдана в Пьяновскую деревню Брацкого острога за разночинца Павла Мироманова);
— Ирина 40 лет (выдана в деревню Московскую Брацкого острога за крестьянина Московских);
— брат Егор умер в 1759.
Документальных источников о дальнейшей судьбе деревни и ее жителях не обнаружено. Однако, множество случайных находок на месте деревни свидетельствуют о том, что в течение века жизнь деревни еще продолжалась.
Интересной находкой является бронзовый нож с утратами: у него обломан кончик лезвия. Такие находки были обнаружены на подмытом и обвалившемся берегу реки Ербь в районе самой деревни. Металл, из которого изготовлены элементы ножа – бронза. На тыльнике изображен «лютый зверь». Сюжет загадочного «лютого зверя» с XIV в. стал часто появляться на поясных накладках, перстнях, шейных прикладных печатях, подвесках и ножах. Это изображение придавало еще и магическую сущность изделию, наделяя его также и свойствами талисмана-оберега. Также изображение символизировало силу, власть, ловкость, как бы передавая эти качества, свойственные определённым животным, мужчинам-воинам и мужчинам-охотникам.
Крест как символ веры носили как простые крестьяне, так и служилые и промышленные люди. Кресты-тельники в основном были завозные, на каждом переселенце, который следовал на новые территории, был надет крест по месту рождения. В случае поселений, прилегающих к Братскому острогу, в основном это были выходцы с русского Севера.
Такие кресты находили на месте бывшей Ербинской деревни.
Одной из самых интересных современных находок на месте этого поселения является киотный крест.
На фото крест двусторонний «Распятие Христово с херувимами», XVII век, медный, размер изделия 12,0 х 6,5 х 0,2 см. Несмотря на то, что крест попал под распашку и был разорван на несколько частей, сильно деформирован, надписи на нем и изображения хорошо сохранились.
Основной массой случайных находок на месте вышеупомянутой деревни Ербинской являются кресты из меди. Объясняется это тем, что медь – это один из самых доступных металлов, который, к тому же, еще и прост в изготовлении.
Подтверждением жизнедеятельности деревни могут служить найденные монеты, предметы быта и украшения.
1.Две серебряные копейки Петра I, и женская брошь XVIII века. 2.Ножницы бронзовые, XVIII век. 3.Калачевидные кресла XVIII век. 4.Часть глиняной сковороды XVIII век. 5.Засапожный нож (копия), XVIII век.
В заключение
Важно: находки, используемые в статье, находятся на хранении в архитектурно-этнографическом музее «Тальцы» и в историко-краеведческом музее Братского района.
… Я искренне благодарю всех, кто помог мне увлечься этой тематикой, кто сделал и делает до сих пор мое «путешествие во времени» занимательным, увлекательным и бережно относится к любому исследованию.
Источники:
[1] Долгих Б.О. Родовой и племенной состав народов Сибири в 17 в. – М. Изд-во АН СССР, 1960. – С. 211.
[2] Там же.
[3] Гурулев С. А. «Географические названия Иркутской области. Топонимический словарь» – Иркутск, 2915. – С. 66.
[4] Ремезов С.У. Чертежная книга Сибири. 1699, л. 14.
[5] ГАИО. Ф. 50. Оп. 1-1. Ед. хр. 6. Л. 67 об.
[6] Кудрявцев Ф. А. Восстание крестьян, посадских и казаков Восточной Сибири в конце XVII в. / – Иркутск: Ирк. кн. изд., 1939 – С. 92.
[7] РГАДА. Ф. 214. Оп. 1-2. Ед. хр. 618. Л. 222.
[8] Шерстобоев В. Н. Илимская пашня. Том 1. / Пашня Илимского воеводства XVII и начала XVIII века. / — Иркутск: Ирк. обл. изд-во. 1949. – С. 312.
[9] РГАДА. Ф. 214. Оп. 1-2. Ед. хр. 633. Л. 39 об.
[10] ГАИО. Ф. 50. Оп. 1-1. Ед. хр. 6. Л. 67 об. -69.
[11] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1-1. Ед. хр. 81. Л. 135.
[12] РГАДА. Ф. 494. Оп. 1. Ед. хр. 160. Л. 95 об.
[13] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ед. хр. 1044. Л. 139.
[14] РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Ед. хр. 1045. Л. 291.